Россия может остаться без резервов
23 июля 2009
О создании Резервного фонда правительство России задумалось, когда цены на нефть резко пошли вверх и в страну бурным потоком потекли нефтедоллары. Первый рубль в него упал в 2004 году (тогда он еще назывался стабилизационным). Глава Минфина Алексей Кудрин не был первооткрывателем. Самые крупные суверенные фонды существуют как раз в нефтедобывающих и экспортно-ориентированных странах: ОАЭ ($875 млрд.), Сингапуре ($490 млрд.), Норвегии ($391 млрд.). Некоторые — еще с 70−х годов.
За все время существования фонда правительство не раз уговаривали его «распечатать» и направить на что-нибудь полезное, мотивируя тем, что «средства фонда лежат мертвым грузом» и «обесцениваются в результате инфляции». Наиболее разумно звучали предложения ученых-экономистов об инвестировании средств фонда в реальный сектор экономики. Так, вице-президент РАН Александр Некипелов предложил наладить за счет фонда импорт в страну современного оборудования и технологий. «Сосредоточившись на стерилизации средств, Россия упускает шансы для существенных сдвигов в процессе модернизации экономики», — говорил он. Хранители стабфонда отвергли эту идею.
Распечатать «кубышку» правительство решило в середине января – после заявления Алексея Кудрина, спрогнозировавшего дефицит федерального бюджета в 2009 год в 8% ВВП. До этого средства фонда расходовались только на обеспечение нефтегазового трансферта (средств, используемых для финансирования дефицита бюджета за счет его нефтегазовых доходов и средств Резервного фонда). И, судя по всему, сбережения в «главной копилке страны» скоро могут закончиться.
Из Резервного фонда в бюджет в третьем квартале может уйти 1,4 трлн. рублей. Если в четвертом квартале «подушка безопасности» похудеет на эту же сумму, к концу года Россия может остаться без резервов. Фактически фонд будет исчерпан еще в начале следующего года. Правда, ситуацию может несколько улучшить «вторая волна» плавной девальвации: резервы находятся в валюте, а значит, при переводе их в рубли в случае обесценивания национальной валюты запасов хватит на более долгий срок. Однако и тогда резервного фонда хватит лишь до середины 2010 года. С учетом планируемого повышения пенсий на 46% властям придется распечатать и вторую часть бывшего стабфонда – Фонд национального благосостояния. Накануне Владимир Путин подтвердил, что не пожалеет этих денег ради выполнения обещаний перед пенсионерами.
В результате, России вновь придется возвращаться к займам. Однако, по мнению экспертов, бояться новых заимствований не стоит: все последние годы в долг мы не брали, а только отдавали, и теперь наш внешний госдолг составляет лишь около $40 млрд. Это 3% ВВП — один из самых низких показателей в мире. И Алексей Кудрин уже пообещал, что он ни в коем случае не превысит 15% ВВП.
И все же теперь нас ждут годы хронического бюджетного дефицита. Чтобы сверстать бюджет без дефицита, нужны каждый год все более и более высокие цены на нефть, к которым Россия так привыкла. В годы дорожающей нефти правительство старалось не задумываться о том, что ее цена неадекватно высока. Наоборот, звучали мнения, что $200 за баррель – это самая что ни на есть реальная перспектива, вполне достижимая если не к концу 2008-го, то уж к середине 2009-го. Но нефтяной пузырь сдулся. В результате оказалось, что российская экономика способна расти лишь при растущем притоке денег извне. Неиссякаемый и очень внушительный приток нефтедолларов давал системе ресурс, чтобы не меняться самой и не дать вырасти ничему нормальному за ее пределами.
Так может теперь, с учетом прошлых ошибок, ситуация начнет меняться. Российское правительство перестанет рассчитывать на то, что мировая экономика когда-нибудь перейдет к росту и «потащит» нас, как сырьевой придаток, за собой. Пока есть Резервный фонд, для собственного спасения ничего не делается. Но если валютные резервы закончатся, это может пойти на пользу российской экономике, дав ей внутреннюю дисциплину.
