Плановая девальвация пока завершена. Кому она пошла на пользу…
1 апреля 2009
13 марта первый вице-премьер Игорь Шувалов объявил об окончании плановой девальвации — на 40% к бивалютной корзине начиная с октября. С учетом внепланового падения с середины июля 2008 года рубль обесценился к доллару США на 56%. Российская валюта входит в пятерку наиболее подешевевших валют, и риск возобновления падения сохраняется.
Столь масштабная девальвация должна оказать положительный эффект на российских производителей — и на экспортеров, и на компании, ориентированные на внутренний спрос. Так, нефтяной сектор в значительной степени выиграет от девальвации рубля, частично компенсировав падение цен на нефть. Кроме того, с января в помощь нефтяным компаниям изменены экспортные пошлины. В абсолютном выражении, добывающие компании благодаря девальвации получат более полтриллиона рублей дополнительных доходов в 2009 году (при условии, что цены на нефть не опустятся ниже $41 за баррель).
Существенные ценовые преимущества от девальвации получила черная металлургия. По данным агентства «Металл-Курьер», рост производства проката у крупнейших металлургических компаний начался еще в декабре — на фоне ослабления рубля увеличились ставшие рентабельными продажи полуфабрикатов на внешних рынках. А к середине января внутренние цены на металлопродукцию оказались ниже мировых, что стимулировало активность некоторых потребителей, откладывавших покупки «до последнего». В целом металлурги заработают на девальвации более 190 млрд. рублей. Примерно столько же выиграют химическое производство (199 млрд.) и производство кокса, нефтепродуктов и ядерных материалов (187,6 млрд.).
Из непроизводственных секторов выигрыш от девальвации получил банковский сектор. Девальвационный эффект, по сути, сработал на банки. Приток ликвидности от ЦБ позволил им купить валюту, это оказался неплохой способ закрыть плохие долги». Девальвация спасла банковскую систему от коллапса. Наряду с господдержкой она стала драйвером роста. Наконец, девальвация дала выигрыш бюджету — доходы от экспорта в рублевом эквиваленте заметно увеличились.
Таким образом, очевидно, что выиграют те сектора, которые так или иначе имеют доступ к валютным поступлениям. Весь остальной частный сектор получит лишь относительно небольшое послабление — благодаря снижению привлекательности импорта (в среднем импортные товары подорожали лишь на четверть).
Но и это послабление может оказаться эфемерным — резкое сокращение спроса не позволяет отечественным компаниям рассчитывать на спокойное развитие. За сохранение и расширение продаж придется биться не только с внутренними конкурентами, но и с наиболее эффективными компаниями, прежде всего европейскими, которые имели достаточно большой запас рентабельности, а теперь еще получили преимущество — за счет резкого снижения стоимости российских активов и зарплат работников в валютном выражении. К примеру, итальянские бизнесмены не устают повторять, что сегодня на открытие офиса в России им потребуется на 30% меньше средств. К тому же, несмотря на кризис ликвидности, у большинства иностранных игроков и сегодня заведомо больше возможностей для привлечения кредитов на приемлемых условиях, чем у отечественных компаний, ориентированных на внутренний рынок. Поэтому, более устойчивые европейские компании не только не собираются уходить из России, но, напротив, готовятся к расширению операций, пользуясь тем, что из-за падения рубля это стало дешевле. Если в 1998—1999 годах западные рынки росли, и российский рынок выглядел непривлекательно, то теперь положение иное. Потенциал у нашего рынка по-прежнему велик, тогда как рынки развитых стран вступили в продолжительный период стагнации.
Российский малый бизнес также получил конкурентные преимущества из-за девальвации, но на фоне постоянного и повсеместного административного давления на него говорить о преимуществах сегодня выглядит скорее как издевательство. А вот если бы были приняты реальные меры в поддержку малого бизнеса (например, льготы по аренде государственного или муниципального нежилого фонда), то в сочетании с девальвацией это послужило бы мощным стимулом к росту в данном секторе. И в конечном итоге способствовало не только выходу из кризиса, но и шагом к избавлению от сырьевой зависимости.
Таким образом, нынешняя девальвация состоялась пусть и не совсем зря с точки зрения стимула к импортозамещению, но яркого эффекта не даст. Ведь ее параметры во многом составлялись исходя из интересов экспортеров — дабы восстановить их рентабельность в условиях резкого ухудшения мировой конъюнктуры на сырьевых рынках. А также ради удержания рублевых параметров бюджета. Интересы остальных секторов принимались во внимание в той мере, в какой они не противоречили этим двум главным задачам.
Пока очевидно, что девальвация дала дополнительные доходы бюджету и позволила правительству более активно и уверенно стимулировать экономику. Но сможет ли бюджетный сектор стать мотором экономического роста, еще не ясно. К тому же однозначная ставка на госсектор вряд ли пойдет на пользу российской экономике в долгосрочной перспективе.
